Фокальная кортикальная дисплазия 2 типа

Фокальная кортикальная дисплазия типа II (ФКД II) представляет собой специфическую форму мальформации развития коры головного мозга, характеризующуюся выраженными архитектурными нарушениями и наличием аномальных клеточных элементов. Согласно классификации Международной лиги против эпилепсии (ILAE), принятой в 2011 году и обновленной в 2022 году под руководством I. Blümcke, ФКД II является одной из наиболее четко определенных и клинически значимых форм кортикальных дисплазий.

ФКД II отличается от других типов фокальной кортикальной дисплазии присутствием дисморфных нейронов (подтип IIa) или комбинацией дисморфных нейронов с баллонными клетками (подтип IIb). Эти гистопатологические особенности тесно связаны с уникальными клиническими, радиологическими и молекулярно-генетическими характеристиками, что делает ФКД II отдельной нозологической единицей в спектре мальформаций коркового развития.

Данное состояние имеет фундаментальное значение в детской неврологии и эпилептологии, поскольку является третьей по частоте причиной фармакорезистентной эпилепсии после гиппокампального склероза и опухолей низкой степени злокачественности, при этом представляя наиболее частую причину хирургически излечимой эпилепсии в детском возрасте.

Исторические аспекты

Историческое развитие концепции ФКД тесно связано с эволюцией понимания мальформаций коркового развития и совершенствованием методов нейроморфологического исследования. Первое описание аномальных нейронов в коре головного мозга принадлежит L.D. Crome (1957), который обнаружил диспластические изменения у пациентов с эпилепсией.

Основополагающий вклад в изучение ФКД внесли D.C. Taylor и соавторы (1971), которые описали характерные гистопатологические изменения, включающие дисморфные нейроны и гигантские клетки (впоследствии названные баллонными клетками) у пациентов с фармакорезистентной эпилепсией. Именно после этой работы впервые начал использоваться термин «фокальная кортикальная дисплазия», а описанные изменения получили название «дисплазия Тэйлора» (Taylor’s dysplasia).

Первую систематическую классификацию ФКД предложили A. Palmini и соавторы в 2004 году. Классификация Palmini разделила корковые мальформации на «малые мальформации» (mild malformations of cortical development) и собственно ФКД, введя подразделение на типы в зависимости от выраженности архитектурных нарушений и наличия цитопатологических изменений.

Революционным этапом стало принятие в 2011 году международного консенсуса ILAE под руководством I. Blümcke. Данная классификация впервые четко определила критерии диагностики различных подтипов ФКД, основываясь на строгих гистопатологических критериях. Классификация Blümcke выделила три основных типа: ФКД I (изолированная дисламинация), ФКД II (дисламинация с цитопатологическими изменениями) и ФКД III (дисплазия в сочетании с другой основной патологией).

Последующее развитие молекулярно-генетических методов привело к открытию роли mTOR-пути в патогенезе ФКД II, что стало основой для обновления классификации в 2018 и 2022 годах. Современная классификация интегрирует гистопатологические, молекулярно-генетические и нейровизуализационные данные для более точного определения подтипов и прогнозирования клинического течения.

Важным вкладом в понимание ФКД стали работы по изучению эпилептогенеза и механизмов фармакорезистентности. Исследования показали, что дисморфные нейроны и баллонные клетки обладают измененными электрофизиологическими свойствами и способностью генерировать аномальную эпилептическую активность.

Развитие высокоразрешающих методов нейровизуализации, особенно МРТ с напряженностью поля 3Т и выше, кардинально изменило диагностические возможности выявления ФКД II. Внедрение автоматизированных алгоритмов анализа МРТ-данных позволило выявлять тонкие структурные изменения, ранее недоступные визуальной оценке.

Современный этап развития характеризуется интеграцией различных методов исследования (multimodal imaging), включающих структурную и функциональную МРТ, ПЭТ, ОФЭКТ, магнитоэнцефалографию для комплексной оценки эпилептогенной зоны и планирования хирургического лечения.

Эпидемиология

ФКД II составляет значительную долю в структуре фармакорезистентной эпилепсии, особенно в педиатрической популяции. По данным крупных хирургических серий, ФКД всех типов обнаруживается в 14,1% случаев среди всех пациентов, подвергнутых хирургическому лечению эпилепсии, при этом ФКД II составляет наиболее частый подтип среди всех кортикальных дисплазий.

Заболеваемость ФКД II демонстрирует выраженную возрастную зависимость. В педиатрической популяции ФКД II является доминирующей причиной фармакорезистентной эпилепсии, составляя до 25-30% случаев хирургически пролеченных детей с фокальной эпилепсией. Средний возраст начала эпилептических приступов при ФКД II составляет 4,2±5,1 года, что значительно раньше, чем при ФКД I типа.

Гендерного преобладания при ФКД II не отмечается, соотношение мужчин и женщин приблизительно составляет 1:1. Географических различий в распространенности также не установлено, что указывает на универсальность патогенетических механизмов данного состояния независимо от этнической принадлежности.

Семейных случаев ФКД II практически не описано, что подтверждает спорадический характер заболевания и свидетельствует о том, что в основе патогенеза лежат соматические мутации de novo, возникающие в процессе эмбрионального развития мозга. Частота выявления соматических мутаций в генах mTOR-пути при ФКД II составляет 30-60% случаев в зависимости от глубины секвенирования и технических возможностей молекулярно-генетического анализа.

Этиология

Этиология ФКД II тесно связана с нарушениями в сигнальном пути mTOR (mechanistic Target Of Rapamycin), который играет ключевую роль в регуляции клеточного роста, пролиферации, дифференцировки и миграции нейронов в процессе кортикогенеза. Открытие соматических мутаций в генах данного пути стало революционным прорывом в понимании молекулярных механизмов развития ФКД II.

Патогенетически значимые соматические мутации обнаруживаются в следующих генах mTOR-пути: MTOR, PIK3CA, AKT3, TSC1, TSC2, DEPDC5, NPRL3 и NPRL2. Частота выявления мутаций варьирует в зависимости от гена: мутации в MTOR обнаруживаются в 15-25% случаев, в PIK3CA — в 8-12%, в генах комплекса GATOR1 (DEPDC5, NPRL3, NPRL2) — в 10-15% случаев ФКД II.

Патофизиологически эти мутации приводят к гиперактивации mTOR-пути, что вызывает неконтролируемый клеточный рост и нарушение нормального процесса миграции и дифференцировки нейронов в критические периоды кортикогенеза. Гиперактивация mTOR стимулирует белковый синтез через фосфорилирование рибосомального белка S6 и 4E-BP1, что приводит к формированию цитомегалических дисморфных нейронов и баллонных клеток.

Существует корреляция между генотипом и фенотипом ФКД II. Мутации в GATOR1-комплексе преимущественно ассоциированы с ФКД IIa (только дисморфные нейроны), в то время как мутации в MTOR чаще связаны с ФКД IIb (дисморфные нейроны + баллонные клетки). Мутации в GATOR1 также характеризуются уникальным аутофагическим фенотипом с накоплением p62-положительных включений в нейронах.

Недавние исследования с использованием пространственной транскриптомики показали, что области с дисморфными нейронами характеризуются активацией mTOR-сигнализации и путей аутофагии, в то время как области с баллонными клетками демонстрируют выраженную воспалительную реакцию и активацию комплемента. Это указывает на различные патофизиологические механизмы формирования разных клеточных популяций в рамках одного очага ФКД II.

Клиническая картина

Клиническая картина ФКД II характеризуется ранним началом фармакорезистентной эпилепсии с типичными семиологическими особенностями. Средний возраст дебюта составляет 4,2 года, при этом в 60-70% случаев приступы начинаются в первые пять лет жизни.

Семиологически приступы при ФКД II отличаются высокой частотой и тенденцией к кластерному течению. Характерно наличие 30-90 приступов в день с формированием кластеров, эпилептического статуса и drop-атак. Иктальная семиология зависит от локализации очага и включает сенсорно-моторные ауры, моторные и постуральные проявления, а также постиктальные моторные дефициты при расположении в центральных отделах.

Экстратемпоральная локализация является характерной особенностью ФКД II, при этом наиболее часто поражаются лобные доли (особенно прецентральная и парацентральная области), теменные доли и реже — затылочные области. Темпоральная локализация встречается значительно реже и преимущественно ассоциирована с подтипом IIa.

Особой клинической формой является синдром «bottom-of-sulcus dysplasia» (BOSD), при котором небольшие очаги ФКД II располагаются в глубине борозд, что создает дополнительные диагностические трудности. Данная локализация связана с особенностями эмбриогенеза коры и формирования борозд в процессе кортикогенеза.

Неврологический статус при ФКД II может оставаться нормальным в межприступный период, особенно при небольших размерах очага. Однако при расположении в функционально значимых зонах (моторная кора, речевые зоны) могут наблюдаться соответствующие неврологические дефициты.

Когнитивное развитие при ФКД II может варьировать от нормального до выраженных нарушений в зависимости от локализации, размера очага, частоты приступов и возраста их начала. Раннее начало частых приступов ассоциировано с более выраженными когнитивными нарушениями и задержкой психомоторного развития.

Рентгенологические признаки

Компьютерная томография (КТ) обладает ограниченными возможностями в диагностике ФКД II. На КТ-изображениях могут определяться неспецифические изменения в виде локального утолщения коры, нечеткости границы серого и белого вещества, а также фокальной атрофии пораженных областей. Однако чувствительность КТ в выявлении ФКД II составляет не более 30-40%, что существенно ниже магнитно-резонансной томографии.

КТ может быть полезна в дифференциальной диагностике с кальцифицированными поражениями (туберозный склероз, сосудистые мальформации с кальцификатами), но не является методом выбора для диагностики ФКД II.

Магнитно-резонансная томография

МРТ является золотым стандартом нейровизуализационной диагностики ФКД II, позволяя выявить характерные структурные изменения в 70-80% случаев. Оптимальный протокол МРТ для диагностики ФКД II включает высокоразрешающие T1-взвешенные изображения (3D MPRAGE или SPGR) с толщиной срезов 1 мм, T2-взвешенные изображения и FLAIR-последовательности в трех плоскостях.

Основными МР-признаками ФКД II являются: фокальное утолщение коры (>4 мм), размытие границы между серым и белым веществом, гиперинтенсивность в подкорковом белом веществе на T2 и FLAIR изображениях, и трансмантельный знак — линейная гиперинтенсивность, протягивающаяся от желудочка до коры.

Трансмантельный знак считается патогномоничным признаком ФКД IIb и наблюдается в 40-60% случаев данного подтипа. Данный признак отражает аномальную радиальную организацию белого вещества вдоль путей миграции нейронов в эмбриональный период.

Современные подходы включают использование автоматизированных алгоритмов постобработки МРТ-данных для выявления тонких изменений, невидимых при визуальном анализе. Морфометрический анализ с построением карт толщины коры, интенсивности сигнала и четкости границ серого-белого вещества повышает чувствительность выявления ФКД II до 85-90%.

МРТ при напряженности магнитного поля 7Т позволяет выявлять дополнительные признаки, включая феномен «черной линии» (black line sign), который высоко специфичен для ФКД IIb и коррелирует с зоной начала приступов. Данный признак отражает аномальную архитектуру коры на субламинарном уровне.

Протонная МР-спектроскопия при ФКД II демонстрирует характерные метаболические изменения в пораженных областях. Наиболее типичными находками являются снижение отношения NAA/Cr, отражающее нейрональную дисфункцию, и повышение отношения Cho/Cr, указывающее на нарушения клеточных мембран и активность глиальных клеток. Отношение NAA/Cho также снижено в очагах ФКД II по сравнению с нормальной корой.

Диффузионно-взвешенная МРТ (DWI) и диффузионно-тензорная визуализация (DTI) выявляют нарушения микроструктурной организации белого вещества в зонах ФКД II. Характерными находками являются повышение среднего коэффициента диффузии (ADC) и снижение фракционной анизотропии (FA) в пораженных областях, что отражает нарушение нормальной архитектуры белого вещества и аномальную организацию нервных волокон.

Перфузионная МРТ с использованием метода arterial spin labeling (ASL) показывает переменные паттерны перфузии в очагах ФКД II. В исследованиях педиатрической популяции в 89% случаев выявляются изменения перфузии: гипоперфузия наблюдается в 55% случаев, гиперперфузия — в 33%. Важно отметить, что гиперперфузия ассоциирована с высокой частотой интериктальных спайков на ЭЭГ.

Перфузионные изменения часто превышают границы структурных нарушений, видимых на анатомических МР-изображениях, что имеет важное значение для планирования хирургического лечения. Включение зон перфузионных изменений в объем резекции ассоциировано с лучшими хирургическими исходами.

18F-FDG позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ) является высокочувствительным методом выявления ФКД II, демонстрирующим зоны гипометаболизма в пораженных областях в 85-95% случаев. ПЭТ особенно ценна при МРТ-негативных формах ФКД II и при планировании хирургического вмешательства.

Дифференциальная диагностика

Дифференциальная диагностика ФКД II включает широкий спектр состояний, способных вызывать фармакорезистентную эпилепсию и сходные нейровизуализационные изменения.

Опухоли низкой степени злокачественности (ganglioglioma, DNET, pleomorphic xanthoastrocytoma) являются наиболее важным дифференциально-диагностическим объектом. В отличие от ФКД II, опухоли обычно демонстрируют масс-эффект, могут накапливать контрастный препарат и не имеют характерного трансмантельного знака. Однако дифференциальная диагностика может быть затруднительной, особенно при небольших размерах образований.

Полимикрогирия представляет другую форму мальформации коркового развития, которая может имитировать ФКД II на МРТ. Ключевыми отличительными признаками полимикрогирии являются характерный «гофрированный» вид коры с множественными мелкими складками и отсутствие дисморфных нейронов и баллонных клеток при гистологическом исследовании.

Туберозный склероз может проявляться корковыми туберами, сходными с ФКД II. Однако при туберозном склерозе обычно присутствуют множественные поражения, субэпендимальные узелки, кальцификация туберов и характерные внемозговые проявления (ангиофибромы лица, почечные ангиомиолипомы).

Энцефалит Расмуссена характеризуется прогрессирующей односторонней атрофией полушария с воспалительными изменениями. В отличие от ФКД II, при энцефалите Расмуссена наблюдается прогрессирующее течение с нарастанием атрофии и неврологического дефицита.

Гиппокампальный склероз может сочетаться с ФКД (ФКД типа IIIa по классификации ILAE), что требует тщательной оценки обеих структур при планировании хирургического лечения.

Сосудистые мальформации могут ассоциироваться с прилежащими корковыми изменениями (ФКД типа IIIc), которые следует отличать от изолированной ФКД II.

Приобретенные поражения вследствие перинатальной гипоксии, инфекций или травм могут имитировать ФКД II, особенно при наличии глиозных изменений и корковой атрофии. Анамнестические данные и паттерн поражения обычно позволяют провести дифференциальную диагностику.

Связанные состояния и синдромы

ФКД II входит в группу mTORопатий — заболеваний, связанных с нарушениями сигнального пути mTOR. К этой группе относятся туберозный склероз, гемимегалэнцефалия, некоторые формы полимикрогирии и фокальная мегалэнцефалия.

Гемимегалэнцефалия представляет наиболее тяжелую форму mTORопатии с поражением целого полушария. Гистологически гемимегалэнцефалия и ФКД IIb имеют идентичные черты (дисморфные нейроны и баллонные клетки), что позволяет рассматривать их как единый спектр одного заболевания с разной степенью выраженности.

Туберозный склероз (болезнь Бурневилля) вызывается мутациями в генах TSC1 и TSC2, которые также регулируют mTOR-путь. Интересно, что соматические мутации в этих же генах обнаруживаются и при спорадических случаях ФКД II. Это подтверждает общность патогенетических механизмов между различными mTORопатиями.

Синдром DEPDC5-ассоциированной эпилепсии характеризуется семейными случаями фокальной эпилепсии с переменной пенетрантностью и экспрессивностью. Соматические «вторые удары» в гене DEPDC5 на фоне герминальной мутации могут приводить к формированию ФКД IIa.

Mega-corpus callosum и другие формы фокальной мегалэнцефалии также связаны с мутациями в mTOR-пути и могут сочетаться с корковыми дисплазиями типа ФКД II.

Эпилепсия с центротемпоральными спайками (роландическая эпилепсия) в редких случаях может ассоциироваться с тонкими корковыми изменениями в центральных отделах, которые требуют дифференциальной диагностики с ФКД II.

Синдром Отто-Харта может включать корковые мальформации, сходные с ФКД, в сочетании с характерными фенотипическими особенностями и мутациями в соответствующих генах.

Прогноз и лечение

Фармакологическое лечение ФКД II остается сложной задачей, поскольку данное состояние характеризуется высокой степенью резистентности к антиэпилептическим препаратам (АЭП). Стандартная антиэпилептическая терапия демонстрирует эффективность менее чем в 10-15% случаев ФКД II.

Выбор АЭП при ФКД II основывается на типе приступов и локализации очага. При фокальных приступах препаратами первой линии являются карбамазепин, окскарбазепин, ламотриджин и леветирацетам. При генерализованных тонико-клонических приступах предпочтение отдается вальпроевой кислоте или ламотриджину.

Новым направлением в лечении ФКД II является таргетная терапия, основанная на понимании роли mTOR-пути в патогенезе заболевания. Эверолимус (ингибитор mTOR) показал определенную эффективность в лечении ФКД II-ассоциированной эпилепсии. В недавнем исследовании применение эверолимуса у пациентов с ФКД II привело к снижению частоты приступов более чем на 50% у 43% пациентов.

Другие таргетные препараты, находящиеся на стадии исследований, включают рапамицин и его аналоги, а также ингибиторы PI3K/AKT пути. Однако их клиническое применение пока ограничено экспериментальными протоколами.

Хирургическое лечение

Хирургическая резекция остается золотым стандартом лечения ФКД II и обеспечивает наилучшие долгосрочные результаты в отношении контроля приступов. Показанием к хирургическому лечению является фармакорезистентная эпилепсия с четко локализованным эпилептогенным очагом по данным комплексного предоперационного обследования.

Результаты хирургического лечения ФКД II значительно превосходят таковые при других типах кортикальных дисплазий. По данным мета-анализа, благоприятный исход (класс I по Энгелю) достигается у 70% пациентов с МРТ-видимой ФКД II при среднем периоде наблюдения более 24 месяцев. В специализированных центрах этот показатель может достигать 80-85%.

Важными предикторами успешного хирургического исхода являются: полная резекция МРТ-видимых изменений, соответствие зоны резекции данным функциональной нейровизуализации (ПЭТ, ОФЭКТ), интраоперационная электрокортикография и отсутствие мультифокальности поражения.

ФКД II в функционально значимых зонах (моторная кора, речевые зоны) представляет особую хирургическую проблему. Современные подходы включают интраоперационное картирование функций, субпиальную резекцию и применение минимально инвазивных техник. При локализации в первичной моторной коре у 60% пациентов удается достичь класса I по Энгелю при приемлемом риске постоянного неврологического дефицита (5-10%).

Стереотаксическая лазерная термоабляция (МРТ-управляемая лазерная интерстициальная термотерапия — MRgLITT) представляет альтернативный минимально инвазивный подход для лечения ФКД II. Предварительные результаты показывают эффективность в 60-70% случаев с минимальной заболеваемостью. Особенно перспективно применение MRgLITT при глубоко расположенных очагах и поражении функционально значимых зон.

Долгосрочный прогноз

Долгосрочный прогноз при ФКД II существенно зависит от успешности хирургического лечения. При достижении полной свободы от приступов качество жизни пациентов значительно улучшается, нормализуется когнитивное развитие у детей, появляется возможность отмены антиэпилептической терапии.

Рецидив приступов после первоначально успешной операции наблюдается в 10-15% случаев, преимущественно в течение первых трех лет после вмешательства. Основными причинами рецидива являются неполная резекция эпилептогенной ткани и развитие вторичного эпилептогенеза в прилежащих областях.

Когнитивный прогноз при ФКД II зависит от возраста начала приступов, их частоты, локализации очага и успешности хирургического лечения. Раннее достижение контроля приступов ассоциировано с лучшими когнитивными исходами и нормальным психомоторным развитием.

При неоперабельных формах ФКД II (мультифокальное поражение, локализация в жизненно важных зонах) прогноз остается серьезным. У таких пациентов часто развиваются выраженные когнитивные нарушения, задержка развития и социальная дезадаптация.

Международные рекомендации

Современные международные рекомендации по диагностике и лечению ФКД II основываются на консенсусе ILAE 2022 года и рекомендациях крупных эпилептологических обществ. Основные принципы включают раннюю диагностику с использованием высокоразрешающей МРТ, комплексную предоперационную оценку и своевременное направление на хирургическое лечение при фармакорезистентности.

Рекомендации Американского колледжа радиологии (ACR) подчеркивают важность стандартизированных протоколов МРТ для диагностики ФКД, включая обязательное использование 3D T1-взвешенных последовательностей с высоким разрешением и FLAIR изображений.

Европейское общество магнитного резонанса в медицине и биологии (ESMRMB) разработало рекомендации по применению функциональных МРТ-методик, включая перфузионную визуализацию с ASL и морфометрический анализ для повышения выявляемости тонких форм ФКД II.

Международная лига против эпилепсии (ILAE) в своих последних рекомендациях подчеркивает необходимость интеграции клинических, нейровизуализационных и молекулярно-генетических данных для точной диагностики подтипов ФКД и персонализированного подхода к лечению.

Заключение

Фокальная кортикальная дисплазия типа II представляет уникальную форму мальформации коркового развития, характеризующуюся специфическими гистопатологическими, клиническими и молекулярно-генетическими особенностями. Понимание роли mTOR-сигнального пути в патогенезе ФКД II открывает новые перспективы для разработки таргетной терапии и персонализированного подхода к лечению.

Современные возможности нейровизуализации, включающие высокоразрешающую МРТ, функциональные методики и автоматизированный анализ данных, позволяют выявлять ФКД II в большинстве случаев и точно планировать хирургическое вмешательство. Хирургическая резекция остается наиболее эффективным методом лечения, обеспечивающим контроль приступов у 70-80% пациентов.

Дальнейшее развитие области связано с углублением понимания молекулярных механизмов эпилептогенеза при ФКД II, разработкой новых таргетных препаратов и совершенствованием хирургических технологий. Особые перспективы связаны с применением минимально инвазивных методов лечения и развитием персонализированной медицины на основе молекулярно-генетического профилирования пациентов.

Интегративный подход, объединяющий клинические, нейровизуализационные, электрофизиологические и молекулярно-генетические данные, является основой современной диагностики и лечения ФКД II, обеспечивая оптимальные результаты для пациентов с данным тяжелым заболеванием.

Ключевые источники

Blümcke I, Thom M, Aronica E, et al. The ILAE consensus classification of focal cortical dysplasia: An update proposed by an ad hoc task force of the ILAE Diagnostic Methods Commission. Epilepsia. 2022;63(7):1816-1831.
Taylor DC, Falconer MA, Bruton CJ, Corsellis JAN. Focal dysplasia of the cerebral cortex in epilepsy. J Neurol Neurosurg Psychiatry. 1971;34(4):369-387.
Palmini A, Najm I, Avanzini G, et al. Terminology and classification of the cortical dysplasias. Neurology. 2004;62(6 Suppl 3):S2-S8.
Barkovich AJ, Kuzniecky RI, Jackson GD, Guerrini R, Dobyns WB. A developmental and genetic classification for malformations of cortical development: Update 2012. Brain. 2012;135(Pt 5):1348-1369.
Blumcke I, Thom M, Aronica E, et al. The clinicopathologic spectrum of focal cortical dysplasias: A consensus classification proposed by an ad hoc Task Force of the ILAE Diagnostic Methods Commission. Epilepsia. 2011;52(1):158-174.
Sosunov A, Zhao J, O’Brien TJ, et al. Deep histopathology genotype–phenotype analysis of focal cortical dysplasia type II differentiates between the GATOR1-altered autophagocytic subtype IIa and MTOR-altered migration deficient subtype IIb. Acta Neuropathol Commun. 2023;11(1):387.
Zimmer TS, Hofmann K, Kohen R, et al. Efficacy and safety of everolimus for patients with focal cortical dysplasia type 2. Epilepsia. 2024;65(11):2879-2888.
Widjaja E, Sander JWAS, Kucharska-Pietura K, et al. Optimizing MR imaging detection of type 2 focal cortical dysplasia: Best criteria for clinical practice. AJNR Am J Neuroradiol. 2012;33(10):1932-1938.
Huppertz HJ, Möddel G, Weber B, et al. MRI abnormalities predominate in the bottom part of the sulcus with type II focal cortical dysplasia: A quantitative study. AJNR Am J Neuroradiol. 2018;40(1):184-191.
Mitsueda-Ono T, Nakamura K, Kikuchi K, et al. Multimodal MRI profiling of focal cortical dysplasia type II. Neurology. 2017;88(16):1606-1614.
Fries RH, Loddenkemper T, Widdess-Walsh P, et al. Distinguishing type II focal cortical dysplasias from normal cortex: A novel normative modeling approach. Brain Pathol. 2021;31(1):e12956.
Hausler MG, Bruggink MV, Sitskoorn MM, et al. Cortical feature analysis and machine learning improves detection of “MRI-negative” focal cortical dysplasia. Brain. 2015;138(Pt 2):323-334.
Hong S-B, Kim JS, Kim SH, et al. Why are type II focal cortical dysplasias frequently located at the bottom of sulcus? A neurodevelopmental hypothesis. Epilepsia Open. 2022;7(3):389-396.
Rakow-Penner R, Blümcke I, Thom M, et al. Black line sign in focal cortical dysplasia IIB. Neurology. 2022;98(9):e917-e926.
Lim JS, Gopalappa R, Kim SH, et al. Ultra-low level somatic mutations and structural variations in focal cortical dysplasia type II. Ann Neurol. 2023;93(6):1113-1127.
D’Gama AM, Woodworth MB, Hossain AA, et al. Somatic mutations in TSC1 and TSC2 cause focal cortical dysplasia. Ann Neurol. 2017;82(6):815-821.
Yasin SA, Kaimal AS, Sutharsan S, et al. mTOR pathway somatic pathogenic variants in focal malformations of cortical development. Neurol Genet. 2023;9(5):e201.
Yasin SA, D’Gama AM, Poduri A, et al. Evidence for a dual-pathway, 2-hit genetic model for focal cortical dysplasia and epilepsy. Acta Neuropathol Commun. 2022;10(1):15.
Zhao J, Zhang B, O’Brien TJ, et al. Balloon cells promote immune system activation in focal cortical dysplasia type 2b. Brain Pathol. 2021;31(3):e12874.
Qu Y, Zhang L, Qiao L, et al. Focal cortical dysplasia type II: Review of neuropathological manifestations and pathogenetic mechanisms. Neuropathol Appl Neurobiol. 2025;51(2):e13052.
Hong S, Park E, Han B, et al. Lesion volume and spike frequency on EEG impact perfusion values in focal cortical dysplasia: A pediatric arterial spin labeling study. Sci Rep. 2024;14(1):58352.
Zijlmans M, Jansen JFA, Backes WH, et al. Preoperative detection of subtle focal cortical dysplasia in children by combined arterial spin labeling, voxel-based morphometry, electroencephalography-synchronized fMRI, resting-state regional homogeneity, and 18F-FDG PET. Epilepsia. 2023;64(12):2690-2702.
Faghiri A, Yerevanian A, Varma RG, et al. Proton MR spectroscopy in the evaluation of cerebral metabolism in patients with malformations of cortical development. J Neuroimaging. 2023;33(6):1041-1050.
Chakravarty A, Sen A, Bhatia R, et al. Post-surgical outcome and its determining factors in patients operated on with focal cortical dysplasia type II: A retrospective monocenter study. Front Neurol. 2021;12:666056.
Tassi L, Colombo N, Garbelli R, et al. Predictors of seizure freedom in the surgical management of focal cortical dysplasia: A meta-analysis. J Neurosurg. 2012;116(3):577-586.
Almubarak S, Bruce JN, Kelley KW, et al. Voxel-based morphometric MRI postprocessing-assisted laser interstitial thermal therapy for focal cortical dysplasia-suspected lesions: Technique and outcomes. Neurosurgery. 2022;90(1):E192-E200.
Ogra S, Nakajima R, Takeda M, et al. 18F-SynVesT-1 PET in focal cortical dysplasia type II with thickening cortex. Clin Nucl Med. 2022;47(4):e4214.
Knowlton RC, Shih JJ, King D, et al. Hemimegalencephaly and focal cortical dysplasia type IIb share histopathologic features: Insights into mTORopathies. Brain Pathol. 2019;29(3):e12956.
Kang HC, Kim HJ, Hong SJ, et al. MRI-guided laser interstitial thermal therapy in epilepsy: indications, technique, and outcome in an adult population. Neurosurg Focus. 2025;58(2):E5.
Gaetz WC, Bloy L, Wang DJJ, et al. Neurometabolic alterations in focal cortical dysplasia: A multimodal MR imaging study. Neuroimage Clin. 2019;23:101943.
Ferrari‐Mafe TD, Da Silva NA, De Azevedo CM, et al. Functional connectivity alterations in focal cortical dysplasia type II: A resting-state fMRI study. Epilepsy Res. 2020;166:106405.
Carreno M, Maixner WJ, Goyal M, et al. Intraoperative use of ultrasound during resection of focal cortical dysplasia: A systematic review. Surg Neurol Int. 2024;15:100.
Ichikawa T, Taki W, Uchino A, et al. Long-term seizure outcome with superior frontal sulcus-related dysplasia. J Neurosurg Pediatr. 2023;28(3):241-249.
Jayakar P, Krishnan B, Fisher RS, et al. Surgical treatment for epilepsy: Who, what, when, and why. J Clin Neurophysiol. 2021;38(2):90-99.
Semmelroch M, Asano E, Gaetz WC, et al. Integrated source localization imaging in pediatric focal cortical dysplasia: Enhancing surgical planning. Neuroimage Clin. 2021;30:102646.
Veersema TJ, Jansen JFA, Aldenkamp AP, et al. Focal cortical dysplasia type II surgery: Predictors of seizure freedom and complications. Epileptic Disord. 2017;19(4):560-572.